Волшебный свет «Северного огонька».

«Найти своих и успокоиться» - эта фраза прозвучала в одном телевизионном художественном фильме, снятом в 21 веке по мотивам романа Э.М. Ремарка «Три товарища». Когда я смотрел эту картину, то мне почему-то вспомнился Сургут средины семидесятых годов прошлого столетия, заседание литературного клуба «Северный огонёк», которые проходили один - два раза в месяц в редакции городской газеты «К победе коммунизма», литературные странички с нашими творческими опытами, жаркие споры о жизни и о поэзии.

Казалось бы – что может быть общего? Откуда эта ассоциативная цепь? Что её породило? А вот эта самая фраза-формула: «Найти своих и успокоиться».

Мы все тогда что-то искали. Иногда и сами для себя не могли сформулировать: «А что же именно?» Повинуясь некоему массовому порыву, чтобы не сказать ещё крепче, оставив свою малую родину, организованно и поодиночке, мы двинулись на Север, оседая в городах и посёлках, которые, буквально на наших глазах, возникали в Среднем Приобье, на Крайнем Севере, а также в приравненных к нему местностях.

Что искали мы здесь? Материального благополучия? Нас манил «длинный северный рубль»? Возможно. Но только ли это? И вот здесь снова вспоминается фраза-формула. Не все, за всех говорить не берусь, скажу о таких как я сам - мы искали «своих». Осознание этого пришло потом, много позже. А пока же за собой нас вело великое наитие, повинуясь которому мы совершали поступки, писали стихи, дружили и враждовали.

А кто же они – эти самые «свои»? Иногда человеку и целой жизни не хватит, чтобы ответить на этот, казалось бы, очень простой вопрос. А нам вот повезло.   В стенах редакции районной газеты, на заседаниях литературного клуба «Северный огонёк», мы нашли тех, кого искали: друзей, единомышленников, желанных оппонентов, спорщиков, любимых врагов – «своих», одним словом.

Я был хитрым. Мне удалось написать несколько стихотворений, которые, по – моему разумению, должны были понравиться всем. Так оно и получилось. И под мои творения была отдана ежемесячная литературная страничка. Вся целиком. И даже фотографию поместили.

Я тогда встречался с девушкой, жил у друзей и даже не имел сургутской прописки. У моей подруги могли возникнуть вполне обоснованные сомнения: а не бич, ли вы, уважаемый? (Ну, или бомж, если угодно). Это звание было в почёте среди работяг в сейсмопартии, где я проработал пару зимне - весенних месяцев, но уж никак не в той достаточно культурной и весьма интеллигентной семье, к которой принадлежала моя девушка. А тут – вот – публикация в городской газете, да ещё с фотографией, да ещё с добрым вступительным словом. Такая рекомендация свидетельствовала в мою пользу лучше любого документа с самой грозной печатью. У меня появилась очень существенная точка опоры в биографии, которая во многом определила мою дальнейшую судьбу.

На очередное заседание «Северного огонька, я шёл, предвкушая триумф. А тут меня как ушатом холодной воды окатили.

- А я ему не верю, - заявила Нина Фёдоровна Заболотнева. Так вот сразу. Явился, без году неделю на Севере и пишет вот такие строки. Не верю!

Пусть поживёт, похлебает северной жизни, на деле покажет чего стоит. Вот тогда и станет ясно – кто таков и что стоит за этими красивыми строчками.

И всё это было высказано ярко, я бы даже сказал яростно, пассионарно.

Что тут было возразить. А что можно ответить на это сегодня? Вот уже скоро сорок лет как живу в Югре. Здесь прошла вся моя трудовая жизнь, отмечен государственными наградами Ханты-Мансийского автономного округа, удостоен почётного звания «Заслуженный деятель культуры», соавтор двух десятков коллективных поэтических сборников, написал и издал две книги стихов, готовлю к изданию третью. Член союза журналистов России, член союза Российских писателей. Это я не хвастаюсь, просто отвечаю на вопрос, заданный мне на заседании «Северного огонька» около сорока лет тому назад.

А вот тогда, в тот вечер столь резкая оценка произвела на присутствующих сильное впечатление. Необходимо заметить, что Нина Фёдоровна   работала в структурах Сургутского городского комитета партии, была профессиональным партийным работником,    представителем номенклатуры, бойцом идеологического фронта. И при этом обладала незаурядными поэтическими способностями,   была талантливым человеком.   Вот такая оценка, уже после, а не до публикации, могла обернуться большими неприятностями для ответственного секретаря газеты Аллы Фёдоровны Походенко (Ярошко), которая собственно и готовила литературную страничку, выпускала её в печать и в свет.

Об Алле Федоровне нужно сказать особо. То, что литературное объединение   «Северный огонёк» плодотворно работало многие годы, в этом есть её огромная заслуга. Она не была писателем, но она была Читателем с большой буквы. Книгочей по натуре, человек с прекрасным литературным вкусом, она даже в первых робких литературных опытах умела увидеть большие потенциальные возможности каждого начинающего автора, поддержать его, посоветовать, хорошо отредактировать представленную рукопись. Умела аргументированно отстаивать свою точку зрения¸ мягко и ненавязчиво направлять работу в нужное русло.

В тот раз всё обошлось. Да и не могло быть по-другому. Дело в том, что с Ниной Фёдоровной они были задушевными подругами. «Северный огонёк» для Заболотневой был тем самым местом, где она отдыхала душой после напряжённой партийной работы, где не надо было дипломатично молчать, с важным видом держать паузу, цедить пустые округлые фразы, следить за тем, чтобы в процессе разговора или спора не выпасть за пределы генеральной линии.

Оргвыводов тогда не последовало, но для меня вот такая жёсткая и нелицеприятная оценка стала уроком на всю жизнь. (Красивая фраза, но куда без неё.)

С Ниной Фёдоровной мы потом крепко подружились. Она перешла на работу в газету, стала заведующей отделом партийной жизни. И я видел, как она ответственно подходила к делу, насколько весомым было её слово. У неё было много внештатных авторов, люди ей писали, доверяли свои непростые жизненные ситуации, просили помощи и поддержки. И, как правило, они всё это у неё находили.

Нина Фёдоровна начисто была лишена двоедушия, или, как бы сейчас сказали, дипломатичности. И, наверное, это помешало ей сделать бурную партийную карьеру. Не умела она промолчать, где надо, не умела, а вернее не хотела угадывать настроение начальства. Жизнь её завершилась трагически. Она погибла в автомобильной катастрофе.

У меня мало оснований считать себя летописцем «Северного огонька». Из тридцати восьми лет, что я живу и работаю на Севере где-то лет шесть - восемь я регулярно посещал   заседания этого литературного клуба. Но всем известно, что даже один яркий и насыщенный день стоит многих лет бездействия. А что уж говорить о тех прекрасных часах и днях, когда я с головой окунался в творческую работу.

Однажды, на имя руководителя нашего Спец АТК пришло письмо за подписью первого секретаря Тюменского обкома комсомола с просьбой командировать меня на семинар молодых литераторов.

В середине семидесятых была развернута кампания по работе с литературной молодежью. Коммунистическая партия и комсомол вместе с Союзом писателей СССР взялись за это. Проходили семинары молодых литераторов. На окружном, областном, общесоюзном уровнях.

Там собирали молодых поэтов и прозаиков и устраивали разбор представленных ими произведений.   Рабочая тема была объявлена царицей литературных полей. И все как один обязаны были прославлять романтику героического тяжелого, большей частью физического труда.

Вспоминаю свою первую поездку на областной семинар. Я только недавно женился и поехал в Тюмень в своем лучшем свадебном, сером кримпленовом костюме. Высокий, с тонкой шеей, с романтической, кудрявой гривой на голове. Нас разместили в гостинице «Восток». А заседания проходили в здании облисполкома. Там на пятом этаже размещалась областная писательская организация, но наши прения проходили в малом зале заседания на третьем.

Мы сидели за полированными столами, напротив огромных окон, как важные государственные люди. Ну, как тут сердчишко не затрепещет от восторга. Ну, как тут не захочется побежать впереди паровоза и писать, писать, писать, прославляя родную партию, милый обаятельный комсомол, ударный труд, в основном тяжелый и физический на бескрайних просторах Западной Сибири.

Кстати, о тяжелом и в основном физическом труде. Своя романтика и своя эстетика, свой героизм во всем этом был. Правда, всё это заметно отличался от тех штампов и стандартов, в которых данная тема подавалась. Но все это сначала нужно было пережить, осознать, дорасти до всего этого. И только потом, может быть, из этого виртуального плавильного котла можно было бы получить вечную бронзу поэтических и прозаических строк.

И, конечно же, каждый должен был прийти к этому индивидуально, а не в рамках политической кампании. Все это я понял позднее. Для этого требовалось время.   Но, тогда, Боже мой, как же хотелось быть «нужным» стране. Как же хотелось «поставить свое перо на службу рабочему классу». И в конечном итоге стать членом союза писателей, выпустить свои книжки. Там, где я родился, эту задачу решить практически было невозможно. И у меня теплилась надежда, что возможно Север, новые впечатления, новые образы, героика северных буден помогут мне. Я узнаю что-то новое, необычное, столкнусь с чем-то новым и героическим. С тем, что заставит мою скромную лиру зазвучать по-иному. Отчасти надежды мои сбылись, что-то удалось, что-то – нет. Но прорыв в иные сферы был сделан.

Я познакомился с людьми пишущими. Причем из числа тех, кто занимается этим на профессиональной основе. Маститые писатели и критики в основном приезжали из Москвы, из Свердловска. А в Тюмени в основном жили, я бы сказал, мало издаваемые литераторы. У каждого из них было по две, ну от силы по три книжки. Я не беру такого гиганта мысли и пера как Константина Яковлевича Логунова. А вот у того же Анатолия Кукарского, Альфреда Гольда, Александра Гришина – «иных уж нет», было тогда по книжке, по одной публикации в центральном журнале, какие-то подборки в периодической печати. И вот с этим багажом люди бросали работу и жили тем, что служили литконсультантами, либо ездили по путевкам бюро пропаганды советской литературы по городам и весям. Это было дивное бюро. Оно принадлежала Литфонду и командировало писателей в народ. За каждое выступление действительный член Союза писателей получал 25 рублей, а у кого не было билетов, но кто считался молодым и перспективным и входил в так называемый актив, тот получал тринадцать рублей.

Из живых классиков на тюменских, да и на ханты-мансийских семинарах всегда присутствовал Алексей Степанович Смольников. Какое-то время он учился в Ханты-Мансийске, закончил там школу, вроде бы даже ушел из Ханты-Мансийска на фронт. Поэтому всегда бывал на семинарах и с большим вниманием относился к представленным работам. Это был очень спокойный, взвешенный человек. Всегда в безупречном двубортном костюме, свежая рубашка   галстук. Прямые темно-русые, к тому моменту уже редкие волосы, тщательно зачесаны наверх. Он больше напоминал секретаря обкома партии или важного чиновника. Но это было до тех пор, пока он не начинал разбирать какое-либо творение. Как правило,   был бесконечно бережен. Он напоминал хирурга, который снимает с обожженного или с израненного тела окровавленные бинты. Очень трепетно, не причиняя лишней боли. А вдруг, а вдруг…

А вдруг за всем этим нагромождением нелепостей, пошлостей, заимствований и графоманского бреда сверкнет золотая крупица. Нет, не таланта – талант – это самородок. А так – легенький шлих, знак, надежда на открытие. Так он подходил к моим стихам.

Но были и другие примеры: желчный и морщинистый Леонид Шкавро, представлявший Уральское книжное издательство. Вот этот был безжалостным как Великий инквизитор. Все – ересь, всех – на костер. Но возможно в этом была и своя сермяжная правда. Тем более со страной графоманией он сталкивался каждый день у себя в конторе и зорко стоял на страже ценностей Великого русского языка и Великой русской литературы. Говорят, на самом деле, он был тонким и нежным. Знал и любил поэзию.

Прошли годы. Путь в литературу оказался непрост и извилист. Но эти встречи сделали свое. Эти семинары дали путевку в жизнь многим нашим литераторам. И несмотря на то, что цели конечно же у подобных мероприятий были откровенно пропагандистскими, в конечном счете , они   активно способствовали формированию новой молодой северной поэзии и прозы. Еще предстоит изучать и серьезно анализировать произведения авторов, рожденных в горниле комсомольских ударных строек, но то, что они стали частью новой северной культуры, а комсомол к их поэтическому рождению приложил руку – факт бесспорный.

Семидесятые - восьмидесятые годы прошлого столетия. Это было прекрасное удивительное время. Сургут рос буквально на глазах. Со всей страны сюда съезжались люди. В городе строились жилые дома. Возводились новые энергоблоки Сургутской ГРЭС. Входили в строй действующие промышленные объекты. Геологи сдавали в эксплуатацию всё новые и новые месторождения, проходчики недр устанавливали всё новые и новые рекорды. Это находило свое отражение на страницах газеты – как в информационных заметках, очерках, репортажах, так и в стихотворных произведениях. Мы все жили одной интересной жизнью, дышали одним сладким воздухом побед и свершений.

К тому моменту, когда я влился в творческий коллектив литературного клуба «Северный огонёк» он уже имел солидную репутацию, мог предъявить весомые достижения, имел своих лидеров и героев. Одним из них, безусловно, был Николай Шамсутдинов. Он родился на крайнем Севере в посёлке Яр-Сале, жил сначала в Нефтеюганске, затем в Сургуте, работал художником – оформителем в городской мастерской.

К моменту нашего знакомства он уже окончил Литературный институт имени Горького, выпустил книги стихов, стал   членом Союза писателей СССР. Вот что писали о его творчестве рецензенты из свердловских и московских издательств:

«Его произведения насыщены энергией лирического чувства, драматизмом жизненных коллизий, глубоким ощущением непобедимости жизни. Рельефно выступает в книге облик рабочего Севера, его своеобразной могучей природы».

А начинал он оттачивать своё литературное мастерство на заседаниях литературного клуба «Северный огонёк» при редакции Сургутской городской газеты «К победе коммунизма». Судьба Николая сложилась весьма своеобразно. После буржуазно-демократической революции 1991 года он стал одним из секретарей вновь созданного альтернативного Союза российских писателей, членом пен-клуба, эдаким «литературным генералом» новой демократической формации.

Но это не принесло ему ни высокого общественного положения, ни материального благополучия. Его творчество признали во Франции, его стихи были переведены на многие европейские языки. Владельцы солидных художественных галерей приглашали его на различные международные симпозиумы по современному искусству, он читал лекции в зарубежных университетах. Но нет пророка в своём Отечестве. Правда, в Тюмени, где он живёт последние годы, его почитают, читают и издают.

Из стен нашего литературного объединения «Северный огонёк» вышло немало членов писательских союзов. Если этот факт кому- нибудь о чём-нибудь говорит, я буду очень рад. Хотя с некоторых пор членство в писательских организациях никому не дает жизненных, а, тем более, творческих преференций. Просто некая группа писателей, литераторов объединившаяся под некими общими эстетическими принципами признала то, что ты достоин состоять, так сказать, «в их рядах».

Среди тех с кем я посещал литературное объединение «Северный огонёк» немало было и таких для кого поэтическое творчество стало сутью и смыслом всей жизни, тех, кто, собственно говоря, положил свою жизнь на алтарь поэзии.

Вот один из таких людей - Николай Сочихин - выпускник Тюменского индустриального института. Один из первых его выпускников – кандидат в «нефтяные генералы». Всю жизнь, до самой старости проработал помбуром, слесарем. Писал стихи, издал за свой счёт несколько книг, стал членом Союза писателей России. В зрелом возрасте получил однокомнатную квартиру в одном из первых сургутских панельных домов. До этого все лучшие годы прожил в общежитии. Сейчас называет себя Никоном Смысл жизни для него- стихи.

Из-под его пера выходят пронзительные,    светлые произведения, наполненные искренней любовью к родной Сибири, к Сургуту, к своим друзьям – коллегам по нелёгкому труду. Для Никона поэзия стала и душевной отрадой и родимым домом. Одним словом – всем. Он не поднялся на верхние ступени иерархической лестницы, как это сделали многие его однокашники, но вот каких высот он достиг в своём творчестве, всем нам ещё предстоит узнать.

Меня Никон научил немногим вещам. Но это немногое дорогого стоит. Он никогда не был ментором, никогда ничего не навязывал собеседнику. Это необычайно скромный человек. Но читаешь его произведения и   понимаешь:    надо уметь не только смотреть, но и видеть, распознавать   большое в малом, вечное в обыденном, нужно цепко хватать детали, находить в потоке повседневности золотые шлихи вечного.

Без   его творчества невозможно себе представить той волшебной атмосферы, которая царила на заседаниях литературного объединения «Северный огонёк» при редакции Сургутской городской газеты «К победе коммунизма».

Ну и, конечно же, мы не можем обойти молчанием ранний период творчества такого выдающегося писателя Югры, как Пётр Суханов.   Ещё при жизни это уже была фигура общероссийского масштаба, а сегодня, когда Петра нет с нами, искренние любители его произведений, его последователи и духовные наследники ведут большую работу по увековечиванию этого имени в российской литературе. В день рождения Петра в Сургуте празднуют День поэзии, проходят поэтические вечера, на которых читаются его стихи, обсуждаются литературоведческие работы. В стенах местного университета ведутся научные исследования, анализируется его творческое наследие, убираются все белые пятна из биографии поэта.

Пётр Антонович не был обделён наградами и при жизни. Едва начав свое восхождение в мир большой литературы, он удостаивается первой премии журнала «Смена» за лучшее стихотворение года. В 1995 году - премия имени Н. Чукмалдина за книгу «Площадь света». В 2001 году – премия губернатора Ханты-Мансийского автономного округа за книгу стихотворений «Завороть».

А начинал он свои серьезные занятия поэтическим трудом в литературном объединении «Северный огонёк». Он приехал в Сургут откуда-то из-под Салыма, здесь сел за руль большегрузной «Татры». По окончанию рабочей смены пришёл в редакцию. Здесь его приняли и сразу отметили. Тогда приветствовалась так называемая «рабочая тема в поэзии». Поэтам и прозаикам рекомендовалось обратить самое пристальное внимание на прославление героического труда советских людей на ударных стройках коммунизма. А тут было всё в одном: и водитель, да ни какой-нибудь, а настоящий. Тот, который возит грунт на нефтяных месторождениях от рассвета до заката, незаурядный поэт – искренний, думающий, чувствующий, все боли и тревоги своей страны пропускающий через своё огромное сердце . Таким предстал Пётр Суханов перед читателями.

Помню,   я как-то зашёл к ответственному секретарю газеты «К победе коммунизма» Алле Федоровне Походенко (Ярошко). Она верстала очередную литературную страничку. Показала мне подборку стихов Петра Суханова и попросила написать небольшое вступление. Пробежав первые строки, я радостно воскликнул: «Люди, поэт родился!». Эти слова и встали на открытие полосы. Это было искреннее восхищение, признание мастера и приветствие собрата по перу. Это было в порядке вещей в нашем литературном сообществе.   Здесь никто не стеснялся своих эмоций.

Далее Пётр повторяет путь Николая Шамсутдинова. Положительные оценки на поэтических семинарах в области и в округе. Рекомендации для поступления в Литературный институт, стихотворные сборники. Вступление в Союз писателей СССР. Он становится признанным лидером русскоязычного литературного сообщества Ханты-Мансийского автономного округа.

Да, Петр Суханов вошел в поэзию как певец «рабочей темы». Но в его голосе не было ни одной фальшивой ноты. Здесь присутствовали талант, искренность, убедительность и хорошая литературная основа. Но главным в его творчестве было все же не это. Главным стало повествование о непростых человеческих взаимоотношениях, стихи о любви святой и грешной, о душе, которая мается и ищет свой путь в нашем непростом мире. Его любовная лирика – это, безусловно, новый гигантский неизведанный материк, куда он ступил ногой первопроходца, и на этом пути совершал одно открытие за другим.

Проходит какое-то время и его основная работа за рулём большегрузной машины начинает тяготить Петра Суханова. Она отнимает у него драгоценно время, которое он должен полностью без остатка отдавать литературному труду. И он бросает баранку, работает недолго редактором радиовещания в НГДУ Федоровскнефть. Затем открывается Северо-Сибирс кое издательство и его основатель Лилия Васильевна Цареградская предлагает Петру Антоновичу   должность литературного редактора. И он начинает работать над книгами молодых авторов, помогая им пробиться в большую литературу.

Думаю, что уместным будет напомнить, что Северо-Сибирское издательство было создано исключительно благодаря усилиям Лилии Васильевны Цареградской. Она в свое время работала заместителем главного редактора газеты «К победе коммунизма», затем стала собственным корреспондентом газеты «Тюменская правда

В середине восьмидесятых годов прошлого столетия профессиональные интересы у Лилии Васильевны меняются. Теперь её героями и соавторами становятся не буровики и нефтяники, а историки и краеведы. В 1987 году вместе с историком и общественным деятелем Ф. Я . Показаньевым она издаёт книгу под названием «Сургут» в серии города нашего края. Затем открывает для массового читателя имя сургутского исправника Г.А. Пирожникова и многих, многих других.

В стране начинается перестройка, ветром перемен потянуло из всех щелей, зазвучали такие слова как «Свобода», «Гласность», а профессиональный журналист Л. В. Цареградская всё больше и больше обращается к краеведению, истории родного города. Именно эти моменты она считает наиболее важными в своей деятельности. Она, как бы предчувствует приближение того времени, когда все мы вольно или невольно станем превращаться в «Иванов, не помнящих родства», когда дешевое чтиво и глянец хлынет на наши книжные прилавки и мы, сочувствуя и сопереживая страданиям рабыни Изауры, забудем обо всём на свете.

В начале девяностых Л.В. Цареградская открывает в Сургуте   газету   «Северный дом». Казалось бы, на чём надо строить издательский бизнес? Известно на чём, на том, что пользуется массовым спросом. Женские романы, детективы, различного рода ужастики, что щекочут нервы экзальтированным дамочкам да несозревшей молодежи.

Но нет! Северо-Сибирское издательство нацелено на выпуск весьма и весьма серьёзной литературы. Вот передо мной лежит книга И.В. Щеглова «Хронологический перечень важнейших данных из истории Сибири». Первый раз она была издана в 1883 году в Иркутске. Тираж был невелик. Книга осела в хранилищах.

И вот её снова переиздают в издательстве «Северный дом в 1993 году. Коммерческие перспективы этого мероприятия весьма сомнительны. И всё же Лилия Васильевна идёт на это. И сегодня снова мы имеем возможность пользоваться этим бесценным источником. Более того, книгу предваряет статья А. А. Преображенского, которая указывает нам и на другие публикации, где мы можем черпать сведения об истории нашего края.

Не так давно в конце 2012 года мне довелось побывать на экскурсии в городе Ханты-Мансийске. И вот там, профессиональный экскурсовод смело и уверенно заявлял о том, что история освоения Сибири русскими начинается с походов Ермака. Походы Ермака - это средина 16 века, а вот в Ипатьевском списке за 1114 год мы читаем: «И ещё мужи стари ходили за Югру и Самоядь». И узнаёт   об этом массовый читатель благодаря «Хронологическому перечню», изданному в 1883 году и переизданному Северо- Сибирским издательством «Северный дом» в 1993 году.

А ещё мы узнаем, что уже в 1187 году Югра платила дань новгородцам. А еще о том, что в 1483 году Князь Иван 111 Васильевич послал рать на вогульского князя Асыку, да и в Югру, на Обь. А воеводами были князь Фёдор Курбский Черной, да Иван Иванович Салтык Травин. Весною 1884 года побеждённые в предшествующем году (вогульские) князья предстали перед Великим князем и присягнули в верности. И, наверное, нам важно сегодня знать имена тех, кто присягал на верность Ивану 111. Это вогульские князья Юмшан и Калиа, Сибирский князь Лятик, Югорский князь Пыткей и другой ещё знатнейший Югорский князь Молдан, которого воевода Фёдор Курбский уже прежде привёл с собой.

Вот, оказывается, кто был истинным героем покорения Сибири и Югры. Зачем нам всё это знать? Я думаю, что не столько нам, сколько нашим детям и внукам, которые родились и выросли на этой земле. Эти знания нужны им для того, чтобы в будущем никто не смел бы бросить им в лицо: «Ну, вы, русские – убирайтесь вон с нашей земли!» И всем этим знаниям, и не только этим мы обязаны подвижнической деятельности Лилии Васильевны во благо нынешней Югры и её будущего.

Я считаю, что если бы Л. В. Цареградская издала только одну эту книгу – «Хронологический перечень важнейших данных из истории Сибири», то этого было бы достаточно для того, чтобы внести её имя на исторические скрижали нашего края. Но эта книга – всего лишь небольшой эпизод из её   многотрудного служения.

Нашлись те, кто посчитал, что слишком много бюджетных денег расходуется на содержание издательства и газеты «Северный дом». Я помню, как на одном из заседаний окружной Думы она вышла на трибуну и попыталась разъяснить присутствующим, что не все можно измерить только рублём, что есть то, что превыше так называемой рентабельности. Но она не была услышана. Сначала закрыли газету, а потом и издательство. За время своего недолгого существования оно успело выпустить немало хороших книг, время которых придёт. Благодаря издательству многие сургутские поэты стали членами писательского сообщества, вступили в Союзы писателей нашей страны. После того, как издательство закрыли Лилия Васильевна выпускала ещё одну очень интересную газету. Она называлась «Читающая Югра». Она   чувствовала, что и Югра и Россия из самых читающих становятся самыми не читающими. И всеми силами старалась противостоять этому. Чудом находила спонсорские деньги. Всё, что удавалось где-то зарабатывать , вкладывала в это своё детище. «Делай, что должен, а там будь, что будет». Это стало её жизненным принципом, которому она следовала до самого конца. Вы спросите: какая связь между Северо-Сибирским издательством и литературным объединением «Северный огонёк»? Да самая прямая. Нашим поэтам уже тесно стало в пределах литературного клуба при городской газете. Им нужно было уже выходить на профессиональный уровень. В этом им неоценимую помощь оказала Лилия Васильевна со своим издательским проектом. Кроме того необходимо помнить о том, что сама Л.В, Цареградская принимала самое активное участие в деятельности «Северного огонька». И когда работала заместителем главного редактора газеты «К победе коммунизма» и когда стала собственным корреспондентом «Тюменской правды». Она организовывала выезд поэтов в рабочие коллективы, где проходили творческие встречи с сургутянами, проводила заседания литературной гостиной, вела большую организационную работу. Её невозможно отделить от всех нас. Она была нашим старшим товарищем, настоящим другом и наставником.

Меня всегда интересовало одно обстоятельство: а почему , собственно говоря, работники газеты вот так по отечески опекали и поддерживали тех, кто приходил на заседания литературного объединения «Северный огонёк»? Ну, в самом деле? Собирались мы, как правило, после окончания рабочего дня. И кто-то из сотрудников редакции, а зачастую это был ответственный секретарь Алла Фёдоровна, должны были жертвовать своим личным временем, задерживаться на работе, выслушивать стихотворные произведения весьма сомнительного содержания.

Да, увы, среди нас были не только будущие корифеи отечественной и мировой литературы, но и откровенные графоманы. Никому не был закрыт доступ в «Северный огонёк». Это были люди с небольшими способностями, но с безграничными претензиями. Они также были чрезвычайно активны, требовали немедленной публикации своих творений на страницах газеты.

Их нужно было терпеливо выслушивать, очень корректно   формулировать свои претензии к их творчеству и очень точно обосновывать свой отказ. Воинствующая посредственность прекрасно знала свои права и могла наделать много бед. Это был тяжкий труд, к слову сказать, совершенно не оплачиваемый.

Потом, спустя много лет, я понял, что наши уважаемые журналисты безропотно несли свой тяжкий крест исключительно из-за… любви. Любви к слову, к Великому русскому языку и великой отечественной литературе. Она жила в каждом из них. И где-то там, в глубине души, им хотелось отринуть всё сиюминутное, суетное, проходящее и отдать всего себя сотворению нетленного и вечного.

Но жизнь требовала своё и жёстко возвращала к реальности. Каждое новое утро коллеги из газеты приступали к своим обязанностям, к своему служению, которое было назначено им судьбой. Правда, время было такое, что из суетного и повседневного складывалось нетленное и вечное.

Почему я понял всё это лишь спустя много лет? Да потому что все те , кто работал в газете «К победе коммунизма» в последней четверти прошлого века, выйдя на пенсию обратились к публицистике, краеведению, поэзии и художественной прозе. И добились на этой стезе незаурядных результатов. Если кого-то забуду упомянуть – прошу прощения.

Итак: главный редактор Владимир Васильевич Киселёв возглавил сургутское отделение журнала «Югра». Активно собирал материалы исторического характера, готовил к публикации краеведческие очерки, привлекал к сотрудничеству других журналистов.

Его заместитель – Иван Прокопьевич Захаров - всеми признанный краевед, автор исторических книг.

Ответственный секретарь газеты Валерий Сергеевич Матвеев – писатель, публицист, автор книги художественной прозы «Простите блаженных» и стихотворного сборника «Достояние». Книги изданы в Москве.

Долгие годы Валерий Сергеевич руководил литературным объединением. Он - член союза российских писателей, заслуженный деятель культуры ХМАО-Югры. Отмечен   наградой: «За заслуги перед городом».

Ещё один ответственный секретарь газеты ( правда, в этой должности он проработал недолго) Николай Аркадьевич Козлов – автор нескольких документальных книг о нефтяниках.

Заведующая отделом газеты Галина Владимировна Кондрякова - автор документальных произведений об истории развития села в Среднем Приобье в дореволюционный период, а также в 20-40 годы прошлого века, в первые годы нефтяного бума. И такие примеры можно приводить и приводить.

Но это была улица с двусторонним движением. Из литературного объединения «Северный огонёк» вышло немало толковых журналистов. К их числу можно отнести члена Союза писателей России Дмитрия Сергеева. Вот ему-то и удавалось совмещать работу и творчество. Будучи заместителем главного редактора районной газеты «Вестник», он написал и издал книгу фантастических повестей, стихотворные сборники, активно публиковался во многих периодических изданиях, из числа тех, что выходили в Югре.

При этом, на одном из ежегодных журналистских конкурсов, он был признан непревзойдённым мастером репортажа, а этот жанр по всеобщему признанию является одним из самых сложных в нашей профессии.

Я относительно недолго числился в списках литературного объединения «Северный огонёк». Стал журналистом, окончил Уральский государственный университет, получил назначение в Нижневартовскую газету «Ленинское знамя» и отправился к новому месту службы в должности заместителя главного редактора. «Северный огонёк» жил и развивался. Приходили новые люди, появлялись новые имена. Я слышал о них, но не упомянул в данном материале. Пусть меня простят их поклонники и последователи . Нельзя объять необъятное.

А в Нижневартовске при редакции газеты «Ленинское знамя» также существовало литературное объединение. Новая должность дала мне возможность активизировать его работу и приступить к выпуску ежемесячной литературной странички «Иван-чай». Затем был выпущен коллективный сборник с аналогичным названием. С моим участием в городе было создано литературное объединение «Замысел». В этом году оно отмечает своё двадцатилетие. В последние годы им руководила классик Югорской литературы Маргарита Кузьминична Анисимкова. Её стараниями и при нашем общем участии вот уже более полутора десятков лет в Нижневартовске выходит литературно-художественный альманах «Зори Самотлора».

Сложилось так, что я перешёл на работу в окружную Думу, переехал жить в Ханты-Мансийск. И там вместе с руководителем окружной писательской организации Николаем Ивановичем Коняевым участвовал в возрождении литературного объединения, которое получило название «Самаровский ямб».

Одним словом, куда бы я ни перемещался по просторам Среднего Приобья, за мной всегда следовал диванный свет «Северного огонька». Я всегда о нём помнил, скучал и на новом месте стремился воссоздать нечто подобное. Не всегда это получалось. Кроме всего прочего – «Северный огонёк» - это ещё и наша молодость, наш творческий порыв, наши необузданные желания и надежды. И в точности повторить этот дар судьбы невозможно.